Кто быстрее пробежит с горящим факелом?
Смотреть газету

Николай Толкачев — с этим именем связаны выдающиеся успехи его воспитанника в мировом спорте. Недавно Комитет по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР за подготовку чемпиона мира, Европы н Олимпийских игр в 1975—1976 годах наградил директора Владимирской детско-юношеской гимнастической школы, заслуженного тренера СССР Николая Григорьевича Толкачева, воспитавшего героя XXI Олимпиады Николая Андрианова, золотой медалью н премией. Еще раньше, как известно, им обоим были вручены высшие правительственные награды — ордена Ленина. Сегодня наш рассказ о тренере-педагоге Н. Г. Толкачеве.

«У ВСЯКОГО СОБЫТИЯ есть преамбула...» — говорит он тихо, но отчетливо. Затем долго молчит, будто выжидает, как собеседник намерен расценить его слова. Он всегда верен своей, типично толкачевской, привычке, независимо от того, с кем и о чем говорит: вкладывать в смысл своих слов больше, чем они значат..:

«Так вот, эта преамбула... — по лицу Николая Григорьевича пробегает задумчивая улыбка, — эта преамбула — жизнь...». Он встает из-за стола и меряет шагами длину своего кабинета.

ТАКОЕ бывало не раз и раньше. Он пошел на крайность: оставил все, с чем другой профессиональный тренер никогда бы не расстался — специализированный зал, о котором тогда в любом другом городе могли только мечтать, сложившуюся школу гимнастов, практически беспредельную помощь со стороны руководителей города.

Там, в Норильске, от него также требовали результатов, достижений, он и сам жаждал их. И в суете тренерской как-то и не замечал, что гимнастика все больше и больше перестает быть для него престижным делом. Казалось, успех шел круто вверх: его воспитанники давали «бой» именитым соперникам, в школе появились абсолютные чемпионы зоны Сибири и Дальнего Востока; одна из его одаренных гимнасток— Лариса Трофимова — на первой спартакиаде спортклубов страны в Туле впервые показала сверхсложный элемент (переворот вперед, сгибаясь-разгибаясь), заставший врасплох судей, но так и не признавших прыжок, а впоследствии, через 10 лет, названный по имени другого исполнителя этого элемента — японского гимнаста Ямаситы...

Казалось, было чем довольствоваться. Но именно в этом он почувствовал опасность для себя потерять еще не найденную в гимнастике жизнь.

Норильскому «тепличному» периоду надо было положить конец, чтобы не прийти в противоречие с самим собой, не упрекнуть себя за малодушие, за самодовольство, которое беспощадно мстит любому тренеру в той, по-своему жесткой конкуренции, которой так прекрасен спорт.

А еще в нем постоянно жила память о сверстниках — мальчишках родного села, пригнездившегося на том месте, где Ишим впадает в Иртыш: «Я всю жизнь видел и вижу счастье тех мальчишек, когда они показывали своим родителям, заполнившим до отказа школьный зал, акробатические номера. Мы ездили по селам с концертами: пели, декламировали, строили свои акробатические пирамиды на голом полу, на сцене, — все выполняли вдохновенно, с каким-то упоением и не имели, конечно, никакого понятия на тот счет, что существует целая спортивная наука» А когда приезжал цирк, мы страшно завидовали артистам, их одежде. Так хотелось быть похожими на них... Нелегкое тогда было время. Мы рано начинали помогать родителям, и не всем нашим желаниям суждено было осуществиться...»,

Им, мальчишкам, хотелось не просто научиться ходить вольно на руках, удивлять акробатическими трюками своих родителей — им хотелось ощутить новизну мира, его пространство и окрыленность через динамику движений и полета, Может быть, поэтому желание Николая Толкачева стать летчиком закономерно.

Но романтического полета не состоялось, Война распорядилась судьбой по-своему, Небо, казавшееся нежным и приветливым, теперь таило в каждой точке своего пространства опасность. Улетали друзьяоднополчане. Одни возвращались, другие — нет. Он тоже воевал, тоже «охотился» — для этой цели «ЯК» был неплохой машиной...

Молодость его поколения прошла в разрыве снарядов, вое самолетов и лязге гусениц. Выйдя из этого ада живым, он всегда думал о том, что не может, не имеет права спокойно жить, что не ему идти вымощенной дорогой, а прокладывать ее самому для юного поколения, которое придет таким, как он, на смену и на которое ляжет ответственность за судьбу своего Отечества, Сохранить его незыблемым могут только духовно и физически сильные люди.

Выразить в них —юных, хрупких и нежных — характеры его современников, отчасти и самого себя — не мысль, а скорее чувство не давало покоя. Он понял, что его призвание — не чисто тренерская работа, а куда более сложная, а значит и несравненно интересная, пусть и движущаяся по ухабам, от которых достается больше толчков, шишек, чем благодарностей, — работа педагога-тренера,

И ВОТ в один из весенних дней 1964 го­да он приехал во Владимир.

Далеко не всякий тренер пошел бы на то, чтобы променять специализированную школу с прекрасной базой па помещеньице 10x9 метров. Это было по существу отступление. Но отступление, которое, по его расчетам, должно было привести к успеху. Почему, да потому, что здесь он почувствовал себя конструктором и реформатором, Пусть у него всего два класса, десяток-другой учеников, зато он со своими задумками, пусть он один — даже лучше — зато ему никто не будет мешать.

Для себя он определил четкую и ясную установку: «Мыслящий тренер-педагог».

«Дети должны быть не только сильны знанием, — агитируя за гимнастику, доказывал он родителям,— но и телом, чтобы они и в 35—40 лет не знали, что такое болезни. Представьте себе картину: ваш взрослый сын больной, работает и часто бывает на бюллетене. Государство должно платить ему за вынужденные пропуски рабочих дней, а ведь оно, доброе и славное, учило его 10—15 лет бесплатно... Не взять у государства, а дать ему как можно больше — задача каждого нового поколения. А иначе как можно улучшить нашу жизнь?!...»

«Человек нашего общества должен быть гармонически развит—тут я ничего нового не говорю. Но в ответ на вопрос, чей предмет важнее, я готов поспорить, что мой предмет физкультура и спорт — главный над химией, физикой...».

«Юному поколению сейчас многое доступно, чем это было нам в детские годы. На его долю не выпало трудностей, лишений — это хорошо, этим можно гордиться. Но к ним оно должно быть готово, чтобы они не застигли его врасплох... Чего-то, скажем, не хватает — так что же, руки опускать? Следовательно, концепция тренера, педагога —у меня нет, но будет — должна стать концепцией подопечного. Только так можно успешно продвигаться вперед»...

«Скажу и о личности тренера. Ему, тем более педагогу, надо быть молодым —это важно для родителей и их детей, — подтянутым, подвижным... Мне 55 лет, а я взбираюсь бегом по лестнице — как на меня посмотрят дети, их папы и мамы?..

Знаю, за глаза говорят: Толкачев — пижон (это о моей внешности).

Тренер детей, педагог обязан выглядеть, если хотите, модно, потому что он формирует не только внутреннюю культуру ребенка, но и внешнюю, обе они должны соответствовать друг другу. В этом гармония развития личности...».

«И последнее. Моя задача была и остается — создать единую тренерскую семью — без этого не выжить нам в жесточайшей конкуренции».

Вот некоторые взгляды тренера-педагога Николая Григорьевича Толкачева. Они для него — безотносительны ко времени. Без такого их понимания он не пришел бы к самоутверждению.

В чем проявился его конструктивизм?

«Сосредоточить всю гимнастику в городе в одних руках, создать специализированную детско - юношескую школу гимнастики — с такими мыслями я приехал во Владимир», Это была чрезвычайно трудная задача: собрать тренеров в одной школе, выбить вспомогательный штат для нее — уборщиц, кочегара, сторожа.,.

Делом и хитростью доказывал Николай Григорьевич, что городу нужна гимнастическая школа. По три группы сам вел, доверил Копытцеву, Андрееву, Буль, Толкачевой и своим ученикам тренировать ребятишек, потому что видел в них своих последователей и единомышленников, не боявшихся «черного» труда. Надо было семь дней в неделю работать — работали. С шести утра они открывали двери школы и только ночью их закрывали.

ИКОЛАЙ Григорьевич Толкачев предложил своим юным воспитанникам трудную спор­тивную жизнь, в которой нет и не было места поблажкам, жалостям и передышкам. Дети были поставлены перед выбором: либо проявлять каждый день риск, смелость, мужество, либо простонапросто сбе­жать, струсить. Не все родители одобряли такой подход...

Но требовать «легкой» жизни для детей от Н. Г. Толкачева — это значило бы отказаться ему от того, чем наполнен весь смысл его жизни, забыть тех сверстников-товарищей, которые не пожалели своей жизни ради спасения Родины. Не случайно слова «борьба — это жизнь» стали афоризмом.

Дух «тепличного» воспитания противен Н. Г. Толкачеву, и в нем он видит посягательство на мужество и патриотизм человека.

Плачут мальчишки, плачут девчонки от того, что у них не получается какой-то элемент, плачут от невыносимой боли в колене, руке, но упорно, бывает через силу, идут к цели. Разве это не достойная смена отцам, сумевшим отстоять завоевания Октября?.. Как несправедлив был упрек некоторых коллег Н. Г. Толкачева за то, что он заставил своего воспитанника проделать еще на Олимпиаде в Мюнхене каскад сверхсложных элементов (не все удачно они были выполнены), когда, казалось бы, заветная медаль абсолютного чемпиона лежала в кармане. Н. Г. Толкачев отказал себе в удовольствии взять это золото, потому что в нем он увидел пресловутую конъюнктурность, против которой решительно боролся, посягательство на жизнь гимнастики, на понимание им ее как места для подвига.

Уже тогда на этих играх Н. Г. Толкачев опрокинул привычные рамки представления о гимнастике; без тогдашнего Андрианова не было бы сегодняшней Команечи. Тут нет преувеличения.

Уже тогда талант и мудрость Н. Г. Толкачева, как педагога, не говоря уже о нем, как о тренере, проявились с блеском.

ОБ ОДНОМ большом живописце как-то сказали, что у него взгляд бога, настолько поразительно глубоко для современников художник изобразил мир. Видеть дальше других, понимать процессы глубже других — в этом сила любого таланта, независимо от того, в какой он области проявляется.

«Через гимнастику познается мир движений, если хотите, вообще мир. В нем каждый элемент должен пониматься кардинально, исполняться стильно и оригинально. Раньше «сложнейшие элементы выполнялись на любом уровне и это гарантировало успех. Японцы это быстро поняли и внесли много некачественного в гимнастику. Нужен был свой стиль, сложность плюс чистота н качество, и мы (точнее он, Н. Г . Толкачев — Е. М.) стали бороться за этот стиль», — говорил Николай Григорьевич.

В гимнастике он создал свою, владимирскую школу, отличную от всех других как у нас в стране, так и за рубежом. Не признать это — равносильно отвергать вклад Н. Г. Толкачева в победу всей команды нашей страны на XXI Олимпиаде — семь наград, из которых четыре — высшие...

Чем живет сегодня педагог и тренер Николай Григорьевич Толкачев?

•  С 1978 года наша школа будет ежегодно готовить восемь мастеров спорта и двух мастеров международного класса.

•  В перспективе ни один ребенок школьного возраста не должен получить отказа заниматься спортом, гимнастикой: для этого нужно построить спортивные залы с первоклассными снарядами — филиалы нашей школы—в каждом районе области, чтобы детей привлекать по месту жительства. Создать как можно больше условий им для организованной жизни. В этом плане комсомольцы также должны побеспокоиться о строительстве гимнастических залов, хотя бы по той простой причине, что они когда-то не могли попасть в спортивную школу, Если в нашу школу будут ходить тысячи юных гимнастов, то и вероятность появления новых Андриановых значительно возрастет. Только при таком подходе к делу комплектование сборной страны станет планированным, а не случайным, как это до сих пор происходит...

«Советские и партийные организации нашего города здорово помогают нам,- и это свидетельствует о признании необходимости нашей работы», — отозвался Николай Григорьевич Толкачев.

* * *

ОДИН ФРАНЦУЗСКИЙ философ - просветитель в свое время записал: «В Греции устраивались бега с горящими факелами. Тот, кто быстрее всех прибывал к цели, не погасив их, становился победителем...». Не раз в школу Н. Г. Толкачева приедут за опытом работы тренеры из других городов страны, из зарубежа, но вряд ли кто осмыслит не только завоеванный им успех, но и его подход к делу, если не обратит внимания на его жизнь в целом со всеми ее перипетиями. Факел, с которым он пришел на Олимп, был зажжен им в те далекие годы, когда он, будучи мальчишкой, строил со своими сверстниками акробатические пирамиды на голом полу в далекой сибирской деревушке.

Чтобы повторить успех Н. Г. Толкачева, как тренера, надо в точности повторить жизнь этого человека, а это, разумеется, невозможно. Иначе тогда бы Андриановыми могли стать все. Он наделил своего воспитанника — героя монреальской Олимпиады — стойкостью и мужеством своего поколения. Он считает своим долгом передать эти качества каждому воспитаннику своей школы. Видно, что он, Н Г. Толкачев, был и хорошим солдатом войны.

Е. МАЛЮТА, Фото В. Улитина.

Вёрстка Владимир Мусатов